Сотрудничество редакции журнала с нашим собеседником по обзору событий из области металлообработки продолжается уже довольно долго, и сегодня мы решили вместе и по-новому взглянуть на особенности профессии машиностроителя. Глеб Миклашевский — эксперт по подготовке производства металлических конструкций, обладатель 25-летнего разностороннего опыта работы по направлениям: токарь и бизнес-тренер, инженер и технический руководитель на проектах по организации производственных процессов на заводах металлических конструкций и не только. Это человек активной жизненной позиции, с интересом отслеживающий и своей работой дополняющий инновационные технологические веяния, которые с большим энтузиазмом применяются непосредственно в его профессиональной деятельности.

 

 

Глеб, пожалуйста, расскажите немного о себе.
Как вы пришли в профессию?

 

Когда мне было 15 лет, мои родители подумали, что в целях воспитания мне было бы полезно поработать на заводе. Очень кстати, что отец моей преподавательницы по математике был начальником цеха на Люберецком заводе мостостроительного оборудования. Он устроил меня к себе, и 1 июня 1999 года началась моя трудовая деятельность.

 

Леонид Викторович Резчиков руководил цехом № 2 по производству обсадных труб и бурового инструмента. Точение заготовок, резка, сварка и прочие операции вызывали у меня чувства глубочайшего восторга и уважения к сотрудникам этого подразделения.
Конечно, в силу юного возраста никакой серьезной работы мне тогда не доверяли, при этом, наряду с поручениями типа «сходи убери» мне все же удавалось поработать и на профильных участках в качестве помощника — слесарем, чистильщиком металла и даже в кузнице (доставал раскаленные заготовки втулок из печи и подавал их на пресс). Именно в это время я узнал, что такое горячие процессы в металлообработке.

 

И вот однажды, подметая в цехе механической обработки, я увидел токарный станок 1К62Д. Пульсирующий шум, ­что-то крутится, летит стружка, запах жженой эмульсии, искры… Позже я узнал, что летящие из-под резца искры являются следствием неправильных режимов обработки, недостатка охлаждения или избыточной твердости заготовки, но в тот день все это произвело на меня неизгладимое впечатление, и я остался. С того дня после основной работы «подай-­принеси» я снова возвращался в механический цех, в котором уже успел немного освоиться.

 

А в один прекрасный день, когда после празднования в обед ­чьего-то дня рождения бригада не вышла на рабочее место, срочную работу от начальника цеха поручили мне. Она была несложная, и я выполнил ее быстро и аккуратно. После чего меня официально перевели в ученики токаря. Это была победа!

 

 

Вас так зацепило, что потом не думали о смене деятельности?

 

У меня хорошо получалось, это и зацепило. В результате по настоянию Леонида Викторовича (начальника цеха), в 8‑м классе я перевелся в вечернюю школу и получал среднее образование без отрыва от производства. Из всех работ, которые мне довелось попробовать на заводе: слесарь, оператор ЧПУ, газорезчик и др., больше всего мне нравилось токарное дело. Я был увлечен: читал, расспрашивал своих коллег, наставника и глубоко погружался в профессию. Через 8 месяцев в 16 лет я уже работал по 4‑му разряду токаря. И после окончания школы ответ на вопрос о выборе профессии был очевиден — я знал, что стану инженером-­металлистом. Очень кстати, в 2001 году, в Люберцах открылся филиал Московского института коммунального хозяйства и строительства, где на вечернем отделении был факультет «Механизация и автоматизация строительства». На этом подарки судьбы не закончились.

 

На первом курсе, испытывая сомнения, что смогу самостоятельно выполнить курсовую работу по начертательной геометрии, я обратился за помощью к начальнику отдела главного конструктора. Геннадий Иванович закрепил лист А1 на кульмане типа Robotron, выдал простые карандаши (HB), точилку и обещал подсказывать при необходимости. Оказалось, что в начертательной геометрии нет ничего сложного, и через два дня курсовой проект из восьми листов чертежей был готов. Как позже выяснилось, мой «курсовик по начерталке» по сути оказался заданием на собеседовании. Немного позже, на втором курсе, Геннадий Иванович пригласил меня к себе в отдел на должность техника-­конструктора. В то время мне было 17 лет. За 8 месяцев я научился работать в программе «Компас», получил некоторый опыт проектирования и черчения, но оказалось, что живая работа в цехе мне ­все-таки нравится больше.

 

Время шло, и по работе конструктором часто приходилось бывать на производстве, выдавать новые чертежи, изменения в имеющиеся проекты и т. д. В цехе № 1 по изготовлению мостовых конструкций я познакомился с Ириной Исаевной Розеншток — начальником цеха. Именно эту встречу, я до сих пор считаю одним из важнейших событий в карьере, окончательно определивших вектор моего дальнейшего развития и направление экспертной деятельности.
Снова в цех я вернулся на позицию мастера участка заготовки мостовых конструкций. Ребята встретили меня тепло и, по сути, стали моими новыми учителями, за что им огромное спасибо! Гильотинные ножницы, установка газокислородной резки с ЧПУ, автоматическая сварка под слоем флюса и даже мостовой кран стали объектами для моего изучения в течение следующих семи-восьми лет. Я принимал активное участие в отработке режимов резания, разборе ошибок, несоответствий и т. д. Именно здесь я впервые услышал такое интересное объединение словосочетаний, как «металлические конструкции» и «уголовная ответственность».

 

 

Учеба в вузе была значимым этапом в жизни?

 

Я бы не сказал, что вуз дал мне ­какой-то серьезный старт или толчок. Он был скорее обязательным условием для развития карьеры.
В основном там были очень хорошие преподаватели — увлеченные, знающие, которые способствовали моему развитию. Например, на дипломе и позже в аспирантуре у меня был замечательный руководитель Валерий Павлович Ракунов. Моя тема кандидатской диссертации звучала: «Поверхностное упрочнение заготовки посредством прецизионной обработки металла». У меня даже были собственные эскизы механических резцов, но до защиты дело не дошло.

 

 

Видимо, следующим этапом в вашей карьере стала должность начальника цеха?

 

Одной из любимых шуток в семье была: «Вот будет Глеб начальником цеха! Нет, для этого нужно еще один цех построить» (то есть маловероятно). Шутки шутками, но много лет передо мной был авторитетный пример
Леонида Викторовича — спортсмена, уверенного в себе профессионала и почетного гражданина города Люберцы. И как только идея стать начальником цеха прочно обосновалась в моей голове, все дальнейшие события развивались именно по этому сценарию.
Мне примерно 23 года, работаю мастером, и ко мне на практику приходит стажер, как позже оказалось, сын директора завода. Мы были ровесники, общие интересы, примерно одинаковый ход мыслей, новые идеи… Например почему мы режем детали для мостов на ЧПУ, а обечайки дрейтеллера вырезаются по шаблону, но чаще по меловой разметке? Мы пришли в техотдел с конфетами, девочки подготовили для нас управляющие программы, и мы стали вырезать обечайки на станке с ЧПУ. Директор оценил новшество положительно. И таких моментов было много.

 

После окончания института Андрея назначают начальником цеха заготовки, который сформировался на базе нашего заготовительного участка. В 2007 году Россия выигрывает конкурс на проведение зимних Олимпийских игр 2014 года, а чуть позже, в 2009‑м, Андрей уезжает по делам Мостостройиндустрии в Сочи. И 1 июня 2009 года я сдал свой первый отчет как исполняющий обязанности начальника цеха заготовки.

 

 

Получается, что цель притянула череду событий. Как сложились обстоятельства дальше?

 

Все верно. Я очень хотел стать начальником цеха и быть похожим на Леонида Викторовича. И все события складывались так, что спустя 10 лет это желание было исполнено. Чуть раньше моего назначения пошла на повышение и Ирина Исаевна. Ее назначили заместителем главного инженера по подготовке производства, т. е. моим непосредственным руководителем. В итоге мы проработали с ней без малого 13 лет, и я с благодарностью вспоминаю это непростое время.

 

Спустя 5 лет на позиции начальника цеха и в отсутствии ­каких-либо значительных изменений по задачам я принял очень тяжелое для себя решение двигаться дальше уже за пределами родного предприятия, которому посвятил больше половины своей жизни. Кстати, спустя 2 года после моего ухода на ЛЗМО начались изменения, сменилось руководство, и еще через несколько лет завод закрылся.

 

 

 

Главное направление вашей настоящей деятельности — сопровождение проектов в области металлоконструкций. Какие задачи ставят?

 

Задачи разные. Например, звонит мне приятель и говорит: «Мы хотим заказать подмости для атомной станции на стороне. Как нам понять, что компания-­подрядчик справится с этой задачей?» Это, между прочим, нетривиальный вопрос, потому как это бюджет, т. е. № 44-ФЗ: жесткий контроль за распределением средств и т. д.
Я изучаю проект. У меня уже складывается картина по необходимому оснащению предприятия, на котором планируется разместить заказ. Какие должны быть аккредитации, аттестации и т. д. Нельзя никому верить на слово. Дружба и личные отношения — это, конечно, здорово, но моя задача увидеть производство и определить его состоятельность.
Кроме того, чтобы контракт был заключен, необходима обратная связь. Как правило, в рамках своей работы я провожу технические аудиты. И заявления типа «зачем вам приезжать», «мы вам не можем показать», «пойдемте попьем чайку» или «мы заполним договор, юрист у нас хороший» меня не устраивают. А за хорошим юристом вообще нужен глаз да глаз, чтобы он вместо «три месяца на исполнение после внесения предоплаты» не написал: «три месяца на исполнение после согласования документации».

 

 

А еще вы решаете задачи переоснащения производств? Каковы основные принципы организации современного производства металлоконструкций?

 

Самый главный принцип — это последовательность и цикличность. Любое производство должно быть разделено на этапы (переделы, процессы). Каждый процесс должен иметь начало, реализацию и завершение. «Входными условиями одного процесса являются выходные параметры от предыдущего». Цикл всегда начинается с подготовки. И чем шире подготовка, тем меньше возникнет проблем на сборке. Из того, какой продукт мы хотим получить, вытекает нужный комплект оборудования и технология.
Если мы не имеем четкого понимания о своей продукции, то нам подходит универсальное оборудование. Ежели конечный продукт нам хорошо известен, то можно рас-
смотреть специализированные станки. Другими словами, как организация, так и модернизация — это баланс между универсальностью и серийностью производства.

 

 

Мы живем в интересное время: роботизация, искусственный интеллект, аддитивные технологии… 
Как приживаются новшества на отечественных заводах?

 

Основная сложность внедрения инноваций в том, что существуют идеи, прототипы новых технологий, а есть реальное и действующее производство, которое формирует добавочную стоимость. Обыкновенное предприятие, как правило, сильно не дотягивает до тех фантазий, которые спускаются сверху в виде приказов, директив, инициатив или национальных проектов. Необходимо или поднять технологический уровень завода, или умерить аппетиты инноваторов: например, использовать предыдущие модели роботов и аккуратно по очереди внедрять их на действующем производстве.

 

 

Можете привести примеры ваших проектов, которые особенно запомнились?

 

В моей практике на каждой позиции приходилось решать нетривиальные задачи. Например, когда я работал мастером на участке заготовки была машина газовой резки с ЧПУ Burny 1400 plus. Задача была подружить машинный резак «Донмет» с немецкими соплами Zinser и добиться приличного реза деталей с толщиной 160 мм. Сложность была в том, что изначально они несовместимы. В результате с моим приятелем Пашей Чувилиным мы сделали самодельную скрутку и получили отличное качество реза, которое высоко оценили партнеры завода из Германии. Но самое удивительное, что позже, когда мы получили немецкие резаки, то обнаружили, что их штатное решение, по сути, аналогичное нашей самодеятельности.

 

Или вот еще: за три первых месяца работы начальником цеха я обнаружил в цехе 60 тонн недостачи металла. Чтобы разобраться в этом, необходимо было определить, что является постоянной величиной в объеме металла, а что переменной от партии к партии.
Другими словами, чтобы исключить эту проблему в будущем, пришлось разобрать все поставки «на молекулы», определить критерии учета и в конце максимально упростить методику обработки этой информации для удобства использования экономистами и операторами. Именно так формировалась моя система прецизионного учета металла, о которой мы уже немного говорили.

 

В итоге удалось остановить процесс образования недостачи. Утраченные ранее 60 тонн начали постепенно возвращаться, но основной эффект от внедрения системы проявился чуть позже.
Через два года, после того как мы закончили изготовление всех металлических конструкций для «Сочи‑2014», на предприятие поступил запрос на уточнение одной-единственной плавки. В рамках этого запроса нужно было передать информацию: объемы поступившего метала этой плавки на завод; на какие детали была израсходована и в каком количестве. Как Вы понимаете, за это время через мой цех прошли сотни плавок, и найти из них одну- единственную было непросто. Но уже через 35 минут я сидел в кабинете директора с подробным отчетом по запросу. В итоге вопрос был снят. Система прецизионного учета наглядно показала свою эффективность. Разработанная в Excel, «на коленке», но она работала.

 

 

Какой проект в перспективе вам бы хотелось исполнить?

 

Мне интересны значимые проекты, прецеденты или вызовы. Часто в отрасли работают по накатанной, а ты приходишь с ­чем-то новым и своими предложениями, которые большинство считает невозможными, просто меняешь текущее положение дел.
Я сейчас участвую в проекте модульного домостроения. Там заложены принципиально иные технологические постулаты, о которых, я уверен в гражданском строительстве еще не слышали. Я не могу раскрывать все детали, но нам удалось серийно изготовить модуль с габаритными размерами 3,2×8,5×3 метра с отклонениями несущих колонн меньше 2 мм по диагоналям. Для этого пришлось разработать новую технологическую концепцию, найти подрядчика и изготовить оснастку, которая имеет отклонение меньше 0,5 мм.
Мне очень нравится, что в таких проектах проверяется на прочность твоя квалификация, а еще интересна реакция отрасли, по которой можно оценить, насколько проект своевременный или опережает свое время.
Сейчас я также активно развиваю идею прецизионного учета. Как выяснилось, она включает в себя не только учет расхода, но и повышение стационарности заготовок при движении по циклу производства. А это, как мы с Вами знаем, является основным условием для роботизации современных предприятий.

 

 

Ваше главное правило в работе?

 

Главное правило в работе: чем проще, тем лучше. В ходе разработки требуется опыт и точный расчет, но дальнейшая эксплуатация должна быть простой. Все трудности и проблемы должны быть отработаны и решены в процессе интеграции технологии.

 

 

Одно из направлений вашей деятельности — бизнес-­тренинги и подготовка операторов для производства металлоконструкций. Что вы считаете важным для их становления в профессии?

 

Прежде всего, если ты занимаешься делом — оно должно тебе нравиться. Моя карьера развивалась только потому, что я с большим энтузиазмом делал свою работу. Это замечали и предлагали ­что-то новое.
Во-вторых, обучение должно идти от практической задачи. Меняются технологии, меняются и требования.
Рабочие профессии не становятся сложнее, они становятся другими, и их нужно осваивать.

 

Сейчас на предприятиях бывает так, что покупается новое оборудование, и начинается нажимание кнопок, подгонка режимов… При этом рабочие не понимают процесс и как это работает. Хотят понять (это очень важно), но им нужно помочь. Вот эту помощь я и оказываю. Чтобы привести человека в состояние действующей единицы, мне достаточно 4–5 дней. На семинаре я стараюсь объяснить ребятам, что такое металл, какова его плотность, что она бывает разной, и от этого зависят режимы обработки…
Взять, к примеру, термическую резку. От того, как деталь нарезана, зависит ее последующая сборка. Исправление детали на следующем технологическом переделе стоит в 10 раз больше, чем если бы эту деталь исправили там, где брак был допущен. Об этом не всегда задумываются. Иногда дешевле выбросить деталь и сделать новую. Рабочие должны это понимать и быть мотивированными на выпуск продукции надлежащего качества.

 

 

А каким образом вы поддерживаете свой профессиональный уровень?

 

Здесь мы опять возвращаемся к отношению. Я люблю свою работу во всех ее проявлениях. Несмотря на интеллектуальный труд, мне часто приходится бывать в цехе и самому «крутить гайки». И в этом нет ничего предосудительного. Кстати, на минуточку, я — аттестованный оператор Ficep. Соответственно, те задачи, которые ставятся в ходе моей деятельности, я разбираю тщательно, «копаю до самого ядра и дальше». Поскольку они чаще всего разные, то объем информации копится. Успешное решение насущных вопросов становится отправной точкой для новых задач. Я просматриваю специальную литературу, если тема меня заинтересовала, изучаю вопрос, общаюсь с людьми, которые этим занимаются, делюсь своим мнением, и это перманентный процесс, который не заканчивается. То есть прежде чем поделиться актуальной информацией, я ее добываю.

 

 

Вы участвуете в конференциях и мероприятиях профильных ассоциаций как спикер, являетесь автором публикаций в отраслевых изданиях и экспертных комментариев в федеральных СМИ.
Это тоже часть вашей работы?

 

Разумеется. Чтобы оставаться актуальным специалистом, нужно иметь возможность общаться, высказывать свое мнение, обмениваться опытом и делиться своими знаниями.

 

 

Какие меры поддержки для развития промышленности вы считаете важными?

 

Сегодня нам поможет обратный инжиниринг и аддитивное производство для быстрого моделирования прототипов без особых затрат. Мы должны брать лучшие образцы оборудования, которые хотели бы иметь, и собирать у себя такое же, но из своих материалов и на своих заводах. 

 

По официальной информации, в ближайшие три года по линии АТР планируется выделить 38,5 млрд руб­лей на развитие обратного инжиниринга по различным направлениям. И это очень хорошие новости.
На мой взгляд, в России уже есть все необходимое, чтобы закрыть текущие потребности и обеспечить технологический суверенитет государства. Пускай нам сложно конкурировать с Китаем или Европой, но технологии, которые есть в стране, нужно масштабировать и активно продвигать на внутреннем рынке.
Конечно, ­что-то надо делать с качеством металла.

 

Я негативно отношусь к приобретению металла в Китае по целому ряду причин, главная из которых — упадок собственной металлургии. Поэтому надо ограничить квоты на импорт стратегического сырья и «серьезно поговорить» со своим металлургическим комплексом. Нужно воспринимать партнерство с Китаем как временную передышку, чтобы наращивать собственные компетенции. «Северсталь», к примеру, уже несколько лет выпускает Steelazer — замечательный металл под лазерную резку с улучшенными характеристиками плоскостности, химическими и физическими свой­ствами. Научились же? Главное — не останавливаться на достигнутом.

 

 

 

На интервью вы приехали с семьей. И супруга, и дети выдержали двухчасовой разговор на производственные темы. Это ваша надежная группа поддержки?

 

Понимание и поддержку от семьи чувствую всегда и очень за это благодарен. Надеюсь, что являюсь хорошим отцом, и мой пример поможет детям найти собственное призвание в жизни.

 

 

Эпилог

 

В становлении каждого специалиста так или иначе принимают участие огромное количество людей, случайных событий и обстоятельств, которые зачастую непосредственно ведут человека к новым горизонтам его возможностей.
Глеб Миклашевский — человек передовых взглядов, объединяющий в своей работе новые веяния индустриального развития и реальные возможности современных производственных мощностей отечественных предприятий. Его работы о прецизионном учете материалов, роботизации и технические аудиты действительно помогают самым разным представителям отрасли глубже погрузиться в металлообработку, обеспечить на своем предприятии эффективный расход металла, а также найти подходящих бизнес-­партнеров для кооперации внутри своей коммерческой и производственной деятельности.

 

Источник журнал "РИТМ машиностроения" № 3-2025