Российское станкостроение балансирует на грани исторического шанса и системного кризиса. С одной стороны, государство запустило масштабный нацпроект поддержки отрасли с миллиардным финансированием. 
С другой — бизнес фиксирует падение спроса и новые угрозы.  Этот конфликт возможностей и угроз стал центром дискуссии на отраслевом совещании в Совете Федерации в конце 2025 года, где чиновники и промышленники искали ответ на главный вопрос: успеет ли отечественная промышленность использовать окно возможностей до того, как его захлопнут рыночные реалии?

 

 

Удар с двух сторон: демпинг и запреты

 

Ситуацию на рынке можно назвать парадоксальной. Китай, занявший, по оценкам участников рынка, до 76% российского импорта, действует в двух направлениях. С одной стороны, китайские компании предлагают станки в Россию по заниженным ценам, что делает местную продукцию неконкурентоспособной. Георгий Самодуров, президент Ассоциации «Станкоинструмент», озвучил хорошо известные в профессиональной среде цифры: цены станков, которые продаются в Китае, и модели, которые поставляются в Россию, отличаются в цене до 30–50%. Цель такой политики очевидна — завоевание российского рынка китайскими компаниями. Российские же производители на своем собственном рынке оказываются неконкурентоспособными.

С другой — официальный Пекин с весны 2025 года ограничивает экспорт в РФ наиболее высокотехнологичного оборудования, включая пятиосевые и высокоточные станки. Получить лицензию крайне сложно. Отечественная промышленность оказалась в зависимости от поставщика, который одновременно демпингует и сжимает номенклатуру доступных технологий.

Ответом государства стало жёсткое постановление № 1875. Оно обязывает всех госзаказчиков, включая предприятия по 223-ФЗ, сначала искать российский аналог перед покупкой импорта. Механизм автоматический: если производитель заявляет о готовности поставить свою продукцию, заявка на импорт блокируется.

 

 

 

Георгий Самодуров, президент Ассоциации «Станкоинструмент»: 

 

«Сейчас все недружественные страны вошли в такую ситуацию, когда у них идёт снижение. 
Это снижение будет длиться два-три года, поэтому сегодня у нас есть уникальная возможность 
на протяжении ближайших двух-трех лет, воспользоваться этим и отстаивать свои 
позиции и на экспортном рынке».

 

 

Система против системы: как обходят новые правила

 

Однако, как сразу отметили представители бизнес-­ассоциаций, любое правило рождает способы его обхода. Заказчики, особенно в оборонно-­промышленном комплексе и вузах, научились искусственно подбирать технические требования так, чтобы под них не подходил ни один российский станок. После этого можно на законных основаниях закупать иностранное оборудование. Автоматизированная система проверки не всегда может отследить такие манипуляции.

 

Ещё один болезненный вопрос — бюрократическая процедура признания продукции российской по постановлению № 719. Процесс получения заветного заключения, дающего преимущества в госзакупках, идёт долго, порой больше года. Это тормозит выход новых игроков на рынок. Кроме того, сама балльная система, по мнению экспертов, содержит внутренние противоречия. Например, она косвенно штрафует предприятия за кооперацию, поощряя делать все детали внутри одного завода, что экономически неэффективно.

 

 

Как считать?

 

Острую дискуссию вызвал доклад Павла Беликова, председателя правления Национального союза производителей и поставщиков оборудования, который обратил внимание на расхождение официальной статистки экспорта и импорта станков и оборудования и статистики, публикуемой независимыми экспертами.

Так, по данным журнала «РИТМ машиностроения», которые были получены на основании анализа таможенных деклараций, резкий рост рынка в 2023–2024 годах (до ~280 млрд руб.) был связан не столько с мерами господдержки, как об этом неоднократно заявлялось, сколько с «небывалыми объёмами заказов от оборонной промышленности» и замещением ушедших западных брендов. А реальная доля импорта на российском рынке станков составляет не 70%, как заявляется официально, а 90–93%.

В таких обстоятельствах полный запрет на импорт продукции станкостроения (а такие идеи время от времени возникают во властных коридорах) просто опасен. Номенклатура и объёмы отечественного производства физически не смогут мгновенно закрыть все потребности промышленности, особенно оборонной, что создаёт риск «кассового разрыва» и остановки производств.

Но даже если опираться на официальную оценку (70/30 в пользу импорта) зависимость от импорта всё равно остаётся настолько критической, что любые резкие ограничения импорта могут иметь серьёзные негативные последствия.
Итогом дискуссии стало единое мнение, что отрасли нужен не запрет на импорт продукции машиностроения, а ускоренное наращивание собственных мощностей по её производству. Меры государственной поддержки должны быть направлены на максимально быстрый запуск новых производств и привлечение в отрасль новых игроков, в том числе из числа крупных импортёров.

Также участники совещания признали, что попытка игнорировать различие в методиках расчёта основных показателей отрасли — это проблема, которую необходимо решать.

 

 

Три столпа поддержки и тень секвестра

 

Исполнительную власть на совещании в Совете Федерации представлял Юрий Кузнецов, заместитель директора Департамента станкостроения Минпромторга России, который рассказал, на каких трёх столпах держится государственная поддержка отрасли. Первый — финансирование научно-­исследовательских работ, в том числе по новой модели, когда деньги идут конечному заказчику уникального станка, а он сам формирует кооперацию для его создания. Второй — льготные займы Фонда развития промышленности на техническое перевооружение самих станкостроительных заводов. Третий — прямое стимулирование спроса через компенсацию скидок покупателям российской техники.

Но и здесь есть проблема. Бюджет нацпроекта «Средства производства и автоматизации» в 2025 году подвергся секвестру. Часть средств была перераспределена, что, по признанию чиновников, потребует перебалансировки планов. Юрий Кузнецов заверил собравшихся, что правительство старалось максимально сглаживать негативные последствия секвестра. Но менять расстановку приоритетов в любом случае придётся.

 

 

 

Юрий Кузнецов, заместитель директора 
Департамента станкостроения Минпромторга России: 

 

«Базовая данность, с которой мы, безусловно, встречаемся каждый, наверное, день, это то, что у нас достаточно устаревшие мощности на подавляющем большинстве станкостроительных предприятий, и, безусловно, требовать от них станков, соответствующих или превосходящих лучшие мировые образцы, когда эти станки сами собираются на уже устаревшем физически и морально оборудовании советского производства, было бы странно».

 

 

Гонка за комплектующими и кадрами

 

Один из самых критических вызовов — зависимость от импортных комплектующих, особенно систем числового программного управления (ЧПУ). Без своего «мозга» станка о технологическом суверенитете говорить не приходится. Сейчас в стране разворачивается несколько проектов по созданию отечественных ЧПУ. Разработчики обещают закрыть всю цепочку — от российского чипа до защищённого программного обеспечения. Однако серийное производство — вопрос 2026–2028 годов, а станки нужны уже сейчас.
Параллельно идёт работа в кадровой области. Отдельный федеральный проект с 2025 года готовит специалистов по обновлённым программам, максимально приближенным к потребностям заводов.

Но проблема в том, что далеко не все предприятия станкоинструментальной отрасли готовы брать на работу людей, которые только что выпустились из университета и не имеют релевантного опыта работы. Необходимо добиться того, чтобы студенты старших курсов учились по специальным и актуализированным программам. 

Эти программы сейчас разрабатываются университетами с учётом запроса отраслевых предприятий. Бизнес, однако, воспринимает эту инициативу сдержанно, отмечая, что результат от вложений в образование будет отложенным, а квалифицированные инженеры и наладчики нужны сегодня.

 

 

Окно возможностей и устаревший фундамент

 

Несмотря на все трудности, у отрасли есть исторический шанс. Мировое станкостроение — циклично. Сейчас основные конкуренты: США, Германия, Япония — вступили в фазу спада. Это даёт российской промышленности возможность укрепить свои позиции в станкостроительной области, прочно занять те ниши, где раньше безраздельно господствовали западные компании. Но едва ли у страны есть слишком большая временная фора. По оценкам экспертов, у России сейчас в запасе всего два-три года, чтобы использовать эту паузу и укрепить свои позиции на внутреннем рынке. А задача формирования устойчивого технологического суверенитета осложняется ещё и тем, что фундамент для потенциального рывка, к сожалению, довольно шаткий. Многие отечественные станкостроительные заводы до сих пор используют оборудование советской эпохи. Нет даже точных данных о состоянии всего парка металлообрабатывающих станков в стране — последняя всеобщая перепись проводилась в 1991 году.

Таким образом, российское станкостроение оказалось в точке, где масштабная государственная помощь сталкивается с жёсткими рыночными реалиями и глобальными ограничениями. Успех будет зависеть от того, насколько быстро бюрократические механизмы поддержки смогут адаптироваться к уловкам заказчиков и запросам реального производства. Скорость здесь — критический фактор.

 

Использованы фото с сайта Совета Федерации

 

Источник журнал "РИТМ машиностроения" № 7-2025