Журнал «РИТМ машиностроения» продолжает серию отраслевых обзоров. В этом номере — рынок металлорежущего инструмента. Алексей Романов разбирался, по каким правилам и в каких условиях  работает инструментальный бизнес в России сейчас и в каких условиях ему придётся работать завтра.

 

 

Доступность и качество статистики

 

 

Рынок металлорежущего инструмента в России страдает от хронического информационного дефицита. Прямой статистики по отрасли в открытом доступе практически нет, и это связано с несколькими причинами.
Росстат не выделяет металлорежущий инструмент в отдельную группу, агрегируя эти данные в укрупнённые категории, такие как «изделия из металла» или просто «инструмент». Это делает крайне сложным прямой расчёт объёма производства именно режущего инструмента, поскольку в те же категории попадают, например, слесарный, строительный, монтажный инструмент и другие позиции, не относящиеся к металлообработке.

 

 

Коды товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности (ТН ВЭД) для учета металлорежущего инструмента 

Основной код:
8207 — сменные инструменты для ручных инструментов или станков.
Учитываются: свёрла, фрезы, резьбонарезной инструмент, токарные резцы и сменные пластины, инструмент с напаянными или сменными режущими элементами.
Также используются:
8208 — ножи и режущие лезвия,
8466 — части и принадлежности станков.

 

 

Ещё одна причина «информационной непрозрачности» приобрела особую остроту после 2022 года. В условиях санкционного давления статистика всё больше превращается в суверенный товар, данные сознательно убираются из публичного доступа.
Для импортных поставок инструмента в нашу страну картина также размыта. Внешнеторговые операции отслеживаются Федеральной таможенной службой, но после 2022 года доступ к детализированной таможенной статистике существенно ограничен. В результате аналитики вынуждены обращаться к международным зеркальным базам — прежде всего UN Comtrade и ITC Trade Map, которые фиксируют экспорт других стран в Россию. Однако и здесь есть серьёзные ограничения. Зеркальная статистика работает с временным лагом в один-два года, а главное — после 2022 года значительная часть реальных поставок ушла в каналы параллельного импорта и реэкспорта через третьи страны, такие как Казахстан, Турция, Объединённые Арабские Эмираты или Киргизия. Это означает, что даже лучшие зеркальные оценки расходятся с реальными потоками, и, по экспертным оценкам, расхождение может достигать десятков процентов. Точных цифр по инструментальному рынку в открытых источниках не называет никто. Вся количественная картина по рынку металлорежущего инструмента строится сегодня как синтез нескольких неполных и косвенных источников.

 

 

Объёмы и динамика рынка

 

И тем не менее, даже с учётом всех перечисленных ограничений, кое-что о рынке металлорежущего инструмента в России сказать можно.

Первый и, пожалуй, главный вывод заключается в том, что панические настроения, широко распространённые в конце прошлого и начале текущего года, не оправдались, по крайней мере, в части инструмента. Ожидавшегося скептиками решительного падения рынка не произошло, так как платить за инструмент — это всё равно как платить за электроэнергию — необходимость для работы металлорежущих станков.

 

 

Так, объём производства собственной инструментальной продукции в России, по данным Ассоциации «Станкоинструмент», в 2025 году достиг 416,8 миллиарда руб­лей, что существенно выше показателей предыдущих лет:  для сравнения —  в 2023 году было 299,2 миллиарда, а в 2024‑м — 371,1 миллиарда руб­лей. Внутри этого объёма металлорежущий инструмент занимает одну из центральных позиций, хотя значительные объёмы приходятся также и на абразивный инструмент, алмазный инструмент и слесарно-­монтажный инструмент.
Импорт. По данным UN Comtrade, импорт в Россию по ключевому коду металлорежущего инструмента 8207 в предсанкционный период находился на уровне 0,7–0,8 миллиарда долларов США. В 2020 году произошло некоторое снижение — сказался пандемийный фактор. Затем последовало восстановление: в 2021 году импорт оценивался примерно в 0,7 миллиарда долларов. После 2022 года наблюдается разрыв в данных, однако зеркальная статистика и отраслевые оценки позволяют говорить об объёмах на уровне 0,5–0,6 миллиарда долларов, хотя реальные потоки могут быть выше за счёт параллельного импорта и реэкспорта. При этом важно понимать, что эти цифры заведомо неполны: часть поставок переместилась в каналы параллельного импорта, выросла доля реэкспорта через третьи страны, и официальная статистика не фиксирует весь поток. Кроме того, говоря о таможенных данных, мы видим лишь стоимость декларирования, а реальная стоимость продажи, сравнимая с ценами продажи внутреннего производства, зачастую в два раза выше, по крайней мере, для конечного потребителя.

 

 

География импорта также претерпела существенные изменения. До 2022 года структура поставщиков была относительно стабильной и технологически ориентированной: основными игроками выступали Германия, Япония, Южная Корея и Китай, причём последний занимал преимущественно средний и нижний ценовые сегменты. После 2022 года картина изменилась.

 

С уходом европейских производителей потребность в высокоточном металлорежущем инструменте мирового уровня покрывается оставшимися на рынке производителями из Кореи и некоторыми крупными компаниями из Китая.

 

В условиях изменившейся конкуренции в сегменте импорта по монобрендовому продукту появился новый лидер — южно-корейский бренд YG‑1. Эта компания входит в тoп‑5 мировых производителей фрез и, по данным на первый квартал прошлого года, заняла первое место по ввозу металлообрабатывающего инструмента в РФ.

 

 

Внутриполитические и макроэкономические факторы

 

 

Госзаказ

 

Казалось бы, госзаказ — это спасение. Данные Минфина за март 2026 года показывают рекордные бюджетные расходы — 4,669 трлн руб­лей, что на 43,6% больше, чем год назад. Госзакупки в первом квартале выросли ещё больше — на 38,4%. Эти деньги действительно доходят до предприятий ВПК и инфраструктурные проекты.
Но проблема в том, что этот рост отчасти похож на спортивный допинг: эффект — здесь и сейчас, а «расплата» — потом. Уже в апреле 2026 года аналитики зафиксировали, что бюджетный импульс исчерпал себя: дефицит бюджета за первый квартал вырос в 2,3 раза, до 4,576 трлн руб­лей. Оборонный заказ не может расти бесконечно, а правительство уже возвращается в режим жёсткой экономии.

 

 

Кризис неплатежей

 

Добиваясь допуска к тендерам государственных компаний, бизнес получает доступ к большому рынку, стабильным заказам и огромным бюджетам, но при этом во многом становится заложником системы. Казначейские счета, также как и популярные 223, 44 и прочие ФЗ, имеют свою специфику. Крупные госкомпании забирают продукцию, но сроки оплаты — непредсказуемы. В январе текущего года представитель одной из госкомпаний на закрытой конференции НСПОИМ (Национальный союз поставщиков и производителей оборудования и инструмента для металлообработки) «обнадёжил» производителей и поставщиков инструмента: до конца первого квартала он расплатится по старым долгам прошлого периода, а затем придётся «потерпеть» до конца года. Отраслевой статистики по просроченной дебиторской задолженности именно в инструментальном сегменте в открытых источниках нет. Но участники рынка в частных разговорах отмечают массовый рост задержек платежей со стороны госкомпаний. Можно лишь отметить, что общий фон неплатежей в экономике ухудшается: всё ещё высокая ключевая ставка, ужесточение налогового контроля и прочие факторы сильно давят на платёжеспособность заказчиков.

 

 

Проблема сырья

 

В последние три-четыре года главная неопределённость на рынке металлорежущего инструмента беспокоила в первую очередь импортёров. Менялись правила игры, и никто не мог знать заранее, сможет ли завтра работать с тем китайским поставщиком, с которым работает сегодня. Сегодня неопределённость добралась и до наших производителей. Предприятия не знают, будет ли у них завтра сырьё и по какой цене. Контроль за стратегическим материалом давно ускользнул из рук не только конкретных компаний, но страны в целом. Россия не влияет на глобальные цены сырья для производства твердосплавного инструмента и оказывается перед глобальной проблемой — ценовым давлением Китая, являющегося фактическим мировым монополистом в этой сфере.
С 2025 года мировой рынок металлорежущего инструмента испытывает полноценный ценовой шок, вызванный удорожанием вольфрама — базового материала для твердосплавной продукции. Ключевой индикатор здесь — паравольфрамат аммония, или APT, из которого производится карбид вольфрама.
Российский рынок оказывается в наиболее уязвимом положении: при зависимости от импорта на уровне около 70 процентов рост мировых цен на сырье (в 6–7 раз за год!) и на сам инструмент (на 50–70%!) не сглаживается, а полностью транслируется внутрь страны. Речь идёт уже не просто об инфляции инструмента, а о переходе к новой ценовой реальности. Количество компаний, способных в такой ситуации обеспечить стабильные поставки и тем более иметь большой товарный запас, резко сокращается, а это неизбежно приведёт к дефициту металлообрабатывающего инструмента. Выбор потребителей будет переориентирован со стоимости на наличие и надёжность компании-поставщика.

 

 

 

Выводы и сценарии

 

 

Российская металлообработка оказалась в эпицентре тектонических сдвигов. С одной стороны — беспрецедентный стимул в виде оборонного госзаказа, с другой — системный кризис неплатежей и рост цен на сырьё, приведший к росту цен на инструмент. Рынок металлообрабатывающего инструмента в России перешёл от покупательской модели (где главное — минимальная цена) к потребительской (где главное — доступность, надёжность и предсказуемость). Потребитель вынужденно будет готов платить больше, но быть уверенным, что заказ будет выполнен в срок, а качество инструмента не подведёт.

 

В таких условиях, вероятно, долгосрочно должны будут выиграть те компании, которые смогут предложить:
1. Финансовую устойчивость и складские запасы с максимальным ассортиментом.
2. Качественную диверсифицированную сбытовую сеть и логистику.
3. Профессиональный сервис и техническую экспертизу.

 

И мы искренне желаем, чтобы среди таких компаний-­лидеров было побольше наших российских производителей!

 

Источник журнал "РИТМ машиностроения" № 3-2026