Ключевая ставка делает банковские кредиты для промышленности недоступными. Но банки – это только 81% финансового рынка России, а остальные 19% живут по другим правилам. Этот материал — о том, какие инструменты из этих 19% уже работают в России, как ими пользоваться и почему о многих из них вы, скорее всего, не слышали. Основой для статьи послужило выступление Владимира Гамзы — председателя совета ТПП РФ по финансовому рынку и инвестициям, члена правления ТПП РФ и РСПП — перед сообществом машиностроителей.

 

 

Есть ли жизнь вне банков?

 

 

На начало 2026 года активы финансового рынка России составляли 263 триллиона руб­лей. Из них 210 триллионов — это деньги банков, то есть 81% всего рынка. Подавляющая часть финансовых ресурсов в стране работает по методикам и инструкциям Центрального банка, и, по словам Владимира Гамзы, «за пределы этих методик они никогда не выйдут». Банк не может дать длинных и дешёвых денег под реальный промышленный проект — это запрещено регуляторной политикой ЦБ РФ. Существующая денежно-­кредитная политика объективно ограничивает возможности предприятия, когда речь идёт о классическом кредите.
Чтобы понять, почему это критически важно именно для машиностроения, нужно посмотреть на простую арифметику. Банковский кредит для промышленности сегодня — это ставка 22–25% годовых при залоге 150% от суммы кредита и сроке максимум 2–3 года. Типичный инвестиционный проект в станкостроении — покупка обрабатывающего центра с ЧПУ, модернизация литейного производства, реконструкция механосборочного цеха — окупается за 5–7 лет. Возникает классический разрыв — кредит заканчивается раньше, чем проект начинает приносить прибыль. Предприятие вынуждено рефинансироваться, попадает в долговую спираль, и вся экономическая выгода проекта уходит в проценты.

 

Однако есть и другая часть финансового рынка. Те 19%, которые не являются банками. Это сектор финансовых ресурсов, который работает не по жёстким методикам банковского сектора. Именно здесь сегодня сосредоточен целый комплекс механизмов, которые могут и должны использовать машиностроительные предприятия. Вопрос в том, что многие из этих механизмов либо неизвестны, либо воспринимаются как экзотика, либо считаются слишком сложными для внедрения. На самом деле они уже работают — от возвратного лизинга до цифровых финансовых активов, от промышленного ГЧП до выпуска собственных облигаций.
Небанковские инструменты предлагают другие сроки, другие ставки и другие схемы возврата. Но для этого нужно знать, куда идти.

 

"Если посмотреть структуру инвестиций основного капитала, то 45% — это собственные средства, из привлечённых тоже 20% частные. Но это полностью перевёрнутая пирамида. За рубежом частные 
инвестиции или собственные средства предприятия составляют мизер. В основном это всё привлечённые финансовые ресурсы."

Владимир Гамза, председатель совета 
ТПП РФ по финансовому рынку и инвестициям

 

 

Государство — бизнесу

 

 

На государственном уровне за последние три года был принят пакет документов по технологическому развитию страны. Эти меры работают, хотя вопрос об интеграции всех механизмов решён не до конца.
Главный документ из этого пакета, который стоит изучить каждому машиностроителю, — это «Таксономия инвестпроектов технологического развития». В ней 464 общих позиций — инвестиционных проекты, которые правительство поддерживает, а ВЭБ специально работает для их финансирования.

 

Вторая часть — «Таксономия проектов структурной адаптации экономики» — также содержит много позиций, интересных для машиностроения.

 

Таксономия технологического суверенитета 

Реестр видов деятельности и технологических направлений, которые государство обязуется поддерживать. Утверждена постановлением правительства РФ №603 от 15.04.2023. Предусматривает 464 укрупнённые позиции инвестпроектов 
в 13 приоритетных отраслях. Потенциальный портфель оценивается в 10 трлн рублей. 
На середину 2024 года было профинансировано 14 проектов на общую сумму около 315 млрд рублей. 
 

 

 

К сожалению, многие промышленные предприятия даже не знают о существовании этого документа. Первый практический шаг, который может сделать финансовый директор завода, — открыть «Таксономию» и провести час за её изучением.
Следующий механизм — закон о государственно-­частном партнёрстве с дополнениями по промышленному ГЧП. Это уникальный документ, аналогов которому в мире нет. Суть механизма: предприятие находит 15% собственных средств, проект признаётся государством соответствующим приоритетам, и государство вкладывает до 50% собственных средств. Это не займ и не кредит — это именно вложение в капитал проекта. Разумеется, процедура отбора проектов жёсткая, требуются юридическая и финансовая упаковка высокого уровня. Но для тех, кто проходит, условия становятся принципиально лучше рыночных. Владимир Гамза, обращаясь к руводителям станкостроительных предприятий, дал такое определение: «Я вас уверяю, что банки в очередь к вам выстроятся, если вы такой проект сможете подготовить».

 

Пока есть серьёзное ограничение для использования механизмов государственно-­частного партнёрства — высокий порог входа. Промышленное ГЧП работает для проектов от 10 миллиардов руб­лей. Однако Торгово-­промышленная палата добивается снижения этого порога до 3 миллиардов. Для крупных станкостроительных компаний это вполне пригодный инструмент.

 

 

Бизнес — бизнесу

 

Но не только крупные заводы с проектами от 10 миллиардов имеют альтернативы банковскому кредиту. Существуют механизмы, доступные для МСП, в том числе малых технологических компаний и средних заводов.

 

Первый из них — финансирование малых технологических компаний (МТК). В машиностроительной отрасли таких компаний достаточно много, и сегодня есть всё необходимое для того, чтобы активно работать с МТК. Объёмы поддержки пока небольшие — до 250 миллионов руб­лей, но подход к работе серьёзный.

 

Далее — Московская биржа с её тремя секциями. «Старт» — для компаний, которые только начинают работать на бирже. «Сектор роста» — для тех, кто уже работает и хочет развиваться. «Сектор инвестиций и инноваций» — для компаний, специализирующихся именно на инновациях. Это достаточно хороший набор мер поддержки.

 

 

Также в арсенале небанковского финансирования есть Фабрика проектного финансирования (механизм ВЭБ.РФ), Кластерная инвестиционная платформа (КИП), инвестиционное товарищество, промышленная ипотека.
Отдельного внимания заслуживает мезонинное финансирование через АО «Мир». Проблема, которую решает этот инструмент: многие инвесторы на старте проекта не понимают, как им лучше вой­ти — долевым финансированием (стать совладельцем) или долговым (дать в долг). АО «Мир» активно работает по этой теме. Инвестор даёт деньги под повышенный процент, но при банкротстве его требования удовлетворяются после всех кредиторов и перед акционерами. Для предприятия это способ привлечь деньги без размывания контроля (в отличие от продажи доли), но дороже, чем банковский кредит. Однако в сегодняшних условиях, когда банковский кредит стоит 22–25% годовых, а мезонин может обойтись в 18–20% плюс доля в прибыли, эта разница уже не выглядит запретительной.

 

"Сегодня каждая компания имеет право выпустить, эмитировать свои собственные коммерческие облигации, не спрашивая никого, не согласовывая ни с кем. Вы сами имеете право выпустить этот 
инструмент."

Владимир Гамза, председатель совета 
ТПП РФ по финансовому рынку и инвестициям

 

 

Один из самых недооценённых инструментов — корпоративные облигации. Законодательство в этой сфере достаточно системное. Сегодня каждая компания имеет право выпустить свои собственные коммерческие облигации, не спрашивая никого и не согласовывая ни с кем. Компания сама вправе эмитировать этот инструмент.

 

Здесь необходимо уточнение. Разрешительный порядок действительно отменён — не нужно получать разрешение Банка России на каждый выпуск. Но технический выпуск облигаций требует подготовки проспекта (пусть и в упрощённой форме для квалифицированных инвесторов), раскрытия информации, получения идентификационного номера выпуска, размещения на бирже. Затраты на организацию выпуска — юридическое сопровождение, услуги андеррайтера, регистрационные процедуры — составляют от 2 до 5 миллионов руб­лей в зависимости от сложности и объёма. Поэтому выпуск облигаций становится экономически целесообразным, когда сумма привлечения составляет более 200–300 миллионов руб­лей. Для среднего машиностроительного завода с выручкой 1–2 миллиарда руб­лей это вполне реальный инструмент, который может дать ставку на 3–5 процентных пункта ниже банковской. И главное — облигации можно выпустить на 3–5 лет, а не на 2–3, как даёт банк.

 

Лизинг промышленной продукции заслуживает отдельного разговора. Это не только инструмент для предприятий — ­потребителей продукции, но и серьёзный инструмент для продвижения самой продукции на российском рынке. Лизинговая компания берёт на себя фактически развитие продаж завода-­производителя, снимает с него головную боль подбора добросовестных покупателей, избавляет от общения с мошенниками и обеспечивает гарантированный возврат денежных средств.

 

 

Схема лизинга для завода-­производителя выглядит так. Предприятие производит оборудование. Оно не продаёт его клиенту напрямую в рассрочку или с отсрочкой платежа, а продаёт лизинговой компании. Лизинговая компания сдаёт это оборудование в лизинг конечному клиенту. 

 

Завод-производитель получает деньги от лизинговой компании сразу — полностью, без разрывов в платежах. Лизинговая компания берёт на себя проверку платёжеспособности клиента, оформление всей документации, мониторинг платежей и взыскание при просрочках. Отдел продаж завода не тратит время на «дебиторку» — он занимается только новыми заказами. За эту услугу завод отдаёт часть маржи (обычно 3–5% от суммы сделки), но получает гарантированный денежный поток.

 

 

…и неведома зверушка

 

Наконец, существуют инструменты, которые в России практически никто не знает и не использует. Двой­ные складские свидетельства. Это механизм, позволяющий использовать собственную продукцию в качестве основы для создания ценных бумаг и затем закладывать эти ценные бумаги. Двой­ные складские свидетельства — инструмент с глубокими историческими корнями (в Российской империи он работал активно), который в современной России почти забыт, но в Европе используется активно до сих пор. Суть проста: предприятие закладывает товар, находящийся на складе, получает свидетельство, и это свидетельство служит обеспечением кредита или займа. Товар физически остаётся на складе, предприятие продолжает им управлять (в определённых пределах), но кредитор защищён — в случае дефолта он получает право на товар. Для машиностроительного завода, где на складах часто заморожены миллионы руб­лей в металле, заготовках, комплектующих, готовой продукции, это способ превратить мёртвые запасы в живые деньги.
Утилитарные цифровые права и цифровые финансовые активы (ЦФА). По сути, предприятие выпускает цифровой токен, обеспеченный его будущей продукцией или денежным потоком от конкретного проекта. Инвестор покупает токен и получает право на часть продукции или на процент от выручки. Регуляторная база для ЦФА в России уже создана, первые сделки проведены, но ликвидность рынка пока низкая, и для консервативного машиностроительного завода это скорее экспериментальная история. Однако инструмент существует, он легален, и первые успешные кейсы (в других отраслях) уже есть.

 

18 тысяч 

крупных промышленных предприятий 
России нуждаются в модернизации

 

В институтах развития существуют соответствующие программы финансирования, и их стоит изучить и выбрать подходящие.
В ТПП уже шестой год ведётся проект промышленной реновации действующих промышленных предприятий. В рамках этого проекта можно комплексно подготовить проект по реновации и модернизации производства, а также реализовать отдельные аспекты с привлечением необходимого финансирования. Существует целый консорциум финансово-­промышленного консалтинга. Как резюмировал Гамза, «все вопросы, связанные с финансированием, обеспечением, продвижением продуктов, реализацией проекта, — в нашем консалтинге».

 

Это ключевой практический вывод. Завод не обязан становиться экспертом по таксономиям, промышленному ГЧП, мезонинному финансированию, двой­ным складским свидетельствам и ЦФА. Это разные компетенции, которые редко встречаются в одном финансовом отделе.
ТПП через свой консорциум предлагает услугу под ключ: приехать на предприятие, провести аудит, понять, какие инструменты подходят именно под этот проект, подготовить документы, провести переговоры с институтами развития (ВЭБ.РФ, МТК, Московская биржа, АО «Мир» и другие), довести до сделки.

 

Но вернёмся к исходной цифре. 81% финансового рынка — это банки, работающие по инструкциям ЦБ. Это данность, и она не изменится в обозримом будущем. 
Но оставшиеся 19% — это не пустое место. Этот сектор уже предлагает машиностроению целый набор механизмов: производственный лизинг, факторинг, облигации, мезонинное финансирование, промышленное ГЧП, двой­ные складские свидетельства, цифровые финансовые активы.
Российское машиностроение, десятилетиями страдавшее от недофинансирования и коротких дорогих банковских денег, сегодня впервые получило системный набор альтернатив.
Не надо ждать, пока ­кто-то придёт и предложит. Таксономия уже утверждена, закон о промышленном ГЧП работает, Московская биржа ждёт эмитентов, лизинговые компании готовы брать на себя продажи. Осталось сделать первый шаг.

 

 

Материал подготовлен на основе выступления 
Владимира Андреевича Гамзы, председателя совета ТПП РФ по финансовому рынку и инвестициям, 
члена правления ТПП РФ и РСПП.

 

Источник журнал "РИТМ машиностроения" № 3-2026