Цель данного обзора — на основании свежих данных определить, в каком состоянии к весне 2026 года оказался российский рынок металлообрабатывающего оборудования. Редакция журнала «РИТМ машиностроения» проводит эту работу потому, что на быстро меняющемся рынке официальная статистика и так не успевает за происходящими процессами, а в России её ещё и дополнительно сдерживают — противостояние санкциям. Основной вывод обзора таков — 2025 год стал годом плато после шока, но не стал годом импортозамещения; роль России на мировом рынке машиностроения остается периферийной, страна продолжила погружаться в тотальную китайскую зависимость.

 

 

Обзор источников — как мы собрали цифры

 

 

Рынок станкостроения в России — это зона с высокой долей закрытости. Любой исследователь, пытающийся составить объективную картину, сталкивается с одной и той же проблемой: данные фрагментарны, зачастую противоречивы, а многие крупные игроки либо не раскрывают отчётность, либо показывают её по упрощённой форме.
Официальной сводки Росстата по полному объёму производства металлорежущих и кузнечно-­прессовых станков за весь 2025 год в открытом доступе пока нет.
В этой работе мы опирались на несколько типов источников. Ассоциация «Станкоинструмент», объединяя многих, хотя и далеко не всех ключевых производителей, обладает наиболее понятными данными о реальных объёмах выпуска.  Компании «Амико» и BusinesStat предоставляют систематизированные данные о динамике рынка в целом. Финансовые сервисы testfirm.ru и firmoteka.ru позволяют получить конкретные цифры по выручке, прибыли и активам каждого юридического лица. А деловая пресса: «Коммерсантъ», «Монокль», «РИТМ машиностроения» — даёт живой контекст, интервью с руководителями предприятий и реакцию отрасли на принимаемые государственные решения. 
Эти источники незаменимы для понимания того, как и почему рынок работает именно так, а не иначе.
В итоге мы выстроили следующую схему работы с источниками. Отраслевая статистика по рынку в целом берётся из данных аналитических агентств и Ассоциации «Станкоинструмент». Финансовые показатели компаний извлекаются из открытых баз данных. Контекст и экспертные оценки добавляются из отраслевых СМИ. Только такой многоуровневый подход позволяет составить сравнительно достоверную картину рынка.

 

 

2025 год. Общая картина

 

 

После двух лет экстренного наращивания закупок (2022–2023), когда предприятия вынужденно замещали выпавшие западные цепочки поставок, рынок металлообрабатывающих станков в России к 2025 году вышел на новую траекторию — «плато» без признаков качественного сдвига.
Изменения рынка металлообрабатывающего оборудования в 2025 году интересны не только сами по себе. Они в определённом смысле дают оценку тому, как развивался рынок в предыдущие годы.
В 2023 году рынок совершил скачок — потребление оборудования выросло с 119 до 267 млрд руб­лей — рост более чем вдвое за один год. Производство за тот же год выросло на 55%. Импорт взлетел с 96 до 231 млрд руб­лей.

 

 

Ключевые данные по итогам 2025 года

Продажи станков — 54 тыс. штук (BusinesStat)
Объём рынка — 331,9 млрд рублей (Ассоциация «Станкоинструмент»)
Импорт — 277,2 млрд рублей 
Доля импорта — 83–84% рынка 
Производство — 54,7 млрд рублей
Экспорт — 12,8 млн долларов
Доля отечественных токарных и фрезерных станков с ЧПУ — 10–12%
 

 

 

2024 год продолжил движение вверх — рынок прибавил ещё 52 млрд руб­лей, производство — почти на 19 млрд, импорт — на 34 млрд.
И вот 2025 год. На фоне предыдущей динамики он оказался весьма не быстрым. Рост рынка замедлился до 12 млрд руб­лей (против 52 млрд годом ранее). Производство замерло на отметке 54,7 млрд. Импорт прибавил скромные 12 млрд против 34 млрд в 2024 году. После 2022 года это минимальная динамика. 2025 год стал годом выхода на плато — когда взрывные изменения закончились, а нового рывка не случилось.

 

 

Данные BusinesStat рисуют более пессимистичную картину — суммарное падение рынка за два года на 18%. В 2023 году рынок металлообрабатывающих станков достиг пика — 65 тысяч штук (рост на 72% к 2022 году), после чего начал сокращаться — в 2024 году на 6%, а в 2025 году — еще на 13%.
Однако если даже придерживаться более оптимистичной оценки, определяющей положение дел как выход на плато, а не падение, то всё равно приходится констатировать негативные тенденции.

 

Доля импорта не снижается уже третий год. Даже по самым оптимистичным оценкам в 2023 году доля импорта составляла 86%. В 2024‑м — 93% (по данным журнала «РИТМ машиностроения»). В 2025‑м — снова 83-84% . По данным журнала «Ритм машиностроения», импорт вновь усиливает позицию главного источника насыщения рынка. Российское производство не формирует рынок, а дополняет его.

 

 

География импорта изменилась, зависимость осталась. К 2025 году структура импорта окончательно переориентировалась на Азию. Если в 2021 году европейские производители занимали существенную долю, то теперь Китай стал безусловным лидером: по данным «Коммерсанта», доляки тайского оборудования в российском импорте превысила 75%. В денежном выражении импорт из Китая в 2024 году составил 5,8 млрд долларов, в первом квартале 2025‑го — уже 1,9 млрд.
При этом в самом популярном сегменте — токарные и фрезерные станки с ЧПУ — доля отечественной продукции не превышает 10–12%. 

 

Экспорт утрачен окончательно. Экспортная составляющая отрасли сжалась до символических величин. По данным ассоциации «Станкоинструмент», в 2025 году экспорт металлообрабатывающего оборудования составил 12,8 млн долларов. В 2019 году он равнялся 45,5 млн — сокращение более чем втрое.

 

Для наглядности: по итогам 2025 года экспорт чипсов из России составил почти 250 миллионов долларов. Это почти в двадцать раз больше, чем экспорт станков. Россия фактически утратила системные позиции на глобальном рынке станкоинструментальной продукции.
Необходима оговорка: по данным «Амико», объём российского экспорта станков в 2025 году вырос на 17% и составил 54,5 млн долларов. Однако эта цифра включает широкую номенклатуру (оснастку, вспомогательное оборудование) и не меняет принципиального вывода: экспорт готовых станков, особенно в сегменте ЧПУ и тяжёлого оборудования, находится на периферии мировых потоков. Россия вошла в пятерку крупнейших мировых экспортёров чипсов, но остаётся импортёром металлообрабатывающего оборудования без ­сколько-­нибудь значимого экспортного вклада.
И вот какие можно выделить итоги 2025 года.

 

Зафиксирована новая модель рынка

 

Вопреки многим ожиданиям, рынок не обвалился. Ажиотаж 2022–2023 годов спал, но вместо падения последовала стабилизация на новом уровне. При этом импорт по-прежнему обеспечивает более 80% потребления.
Отечественное производство в 2025 году стабилизировалось, не сумев превратить рывки 2023–2024 годов в устойчивый тренд. Это ключевой симптом: способность к кратковременному наращиванию не перешла в системный рост в 2026 году, к сожалению.

 

 

Производство упёрлось в потолок 

 

 

Остановка роста производства в 2025 году определяется целым рядом причин.
В качестве основной обычно называется высокая стоимость заимствования средств, что блокирует инвестиции в отрасль. Но есть и иные — структурные — ограничения.
Например, компонентная база. Ключевые узлы (шпиндели, направляющие, револьверные головки) до недавнего времени поставлялись из Германии и Японии, а теперь поставляются из Китая. Их замещение только начинается. Без собственной базы производство остаётся сборочным.
Существенным образом развитие собственного производства сдерживает и дефицит кадров. В обрабатывающей промышленности он достигает 2 млн человек.
Экспорт утерян, и это надолго. Падение экспорта  в 3,5 раза за шесть лет трудно объяснить конъюнктурным спадом. Это потеря рынков, репутации и технологической конкурентоспособности. Российское станкостроение не участвует в международном разделении труда как поставщик. Оно ориентировано исключительно на внутренний спрос, который сам завязан на импорт.

 

 

Россия в глобальной иерархии

 

 

Определить место России в глобальной отрасли позволяет ежегодный обзор Gardner Intelligence «World Machine Tool Survey – 2024», охватывающий более 50 стран и считающийся золотым стандартом статистики в станкостроении. 
Анализ цифр из этого источника даёт неприглядную картину. Россия в мировом станкостроении занимает периферийное, остаточное место. Объём производства сопоставим с маленьким европейским производителем, но без развитого экспорта и заметного импорта. Это свидетельствует о глубокой зависимости от импорта технологического оборудования и неспособности конкурировать даже со вторым эшелоном стран (Турция, Тайвань, Чехия).

 

 

Производство: 20‑е место

 

По объёму выпуска станков Россия замыкает двадцатку крупнейших стран-­производителей с показателем 215 миллионов долларов. Для сравнения: лидер мирового станкостроения — Китай — производит продукцию на 27,3 млрд долларов (в 127 раз больше), а занимающая пятое место Италия — на 6,6 млрд долларов (в 30 раз больше). Объём общемирового производства в 2024 году составил 83,4 млрд долларов, из них на долю России не пришлось даже трёх десятых процента (0,26%).

 

 

Импорт: 9‑е место

 

Ситуация с импортом принципиально иная. Россия закупила станков и оборудования в 2024 году на 1,2 млрд долларов. В этом отношении она сопоставима с Италией (1,2 млрд) и Францией (1,1 млрд) и всего в пять раз отстает от лидера в области импорта — США (6,2 млрд дол-
ларов).

 

Экспорт: ниже 20‑го места (точное место в открытых источниках не указано)

В экспортном рейтинге Россия отсутствует в первой двадцатке. Для попадания в топ‑20 потребовался бы объём экспорта не менее 300–350 млн долларов (порядка показателей Канады, Таиланда или Чехии). Объём российского экспорта станков не превышает 100–200 млн долларов, что не позволяет стране входить в число ­сколько-­нибудь заметных игроков на мировом рынке.
Приведённый выше анализ базировался на данных Gardner Intelligence за 2024 год. На момент подготовки настоящего материала (апрель 2026 г.) официальные данные Gardner Intelligence за 2025 год ещё не опубликованы.
Но нам доступны другие оперативные данные по мировому рынку.

 

 

Так, по данным немецкой ассоциации VDW, Китай в 2025 году впервые стал крупнейшим экспортёром станков, обогнав Германию (+13% к 2024 году). Доля Китая в мировом производстве станков при этом составила 37%, а совокупный мировой экспорт станков в 2025 году снизился примерно на 3%.
Имея на руках итоги российского рынка станков за 2025 год, можно довольно точно прогнозировать, где сейчас в мировых рейтингах находится Россия.

 

Вероятнее всего, Россия сохранила 20‑е место по производству (не опустившись ниже и не поднявшись выше); по экспорту по-прежнему находится далеко за пределами первой двадцатки (вероятно, в четвёртом-­пятом десятке); по импорту, скорее всего, опустилась на 10‑е или даже 11‑е место, пропустив вперёд Вьетнам, Турцию и, возможно, другие быстрорастущие экономики.
Роль России на мировом рынке остаётся, к сожалению, периферийной. Мы продолжаем ввозить готовое оборудование, но не участвуем в международном разделении труда на стороне предложения.

 

 

Инвестиции в импортозамещение

 

 

Некоторые представления о том, почему уровень импорта в станкоинструментальной отрасли по-прежнему так высок, даёт история, которую изложило в начале 2026 одно из российских деловых СМИ. Журнал «Монокль» в январе 2026 года опубликовал данные по инвестициям в проекты импортозамещения. Издание собрало и обобщило публичные кейсы малого и среднего бизнеса, запущенные после 2022 года. Общая сумма инвестиций по всем отраслям составила 732,8 млрд руб­лей. Из них на станкостроение, лазеры, роботов и аддитивные технологии пришлось только 13,71 млрд руб­лей, то есть 1,87% от общего объёма.
Для сравнения: агропром получил 275,4 млрд руб­лей (37,6% от всех инвестиций), машиностроение — 153 млрд руб­лей (20,9%), химическая промышленность — 114,1 млрд руб­лей (15,6%).

Разумеется, эти данные не полные: здесь не учитываются инвестиции крупнейших компаний. Но они всё равно дают яркое и наглядное представление о приоритетах, существующих в российской промышленности. Сектора, которые создают технологическую основу промышленности, получают символическую долю инвестиций. Формально ставка делается на инновации — лазеры, роботы, 3D-печать, — а на деле ресурсы направлены в традиционные отрасли с быстрой окупаемостью.

 

 

 

Большие успехи на малых объёмах

 

 

На фоне скромных успехов классического станкостроения (доля отечественных станков с ЧПУ — 10–12%) заметно лучше выглядят два смежных сегмента. Доля локализации в лазерной технике достигла 18% в своём сегменте, в 3D-принтерах — 15%. При этом доля отечественных производителей в 3D-печати выросла с 53% в 2021 году до 60% в 2024‑м, а рынок увеличился более чем на 43%.
Успех лазерного сегмента объясняется двумя факторами. Первый — советская школа лазеров и оптики. Второй — в 1990–2000‑е годы представители этой школы сумели вписаться в мировой тренд лазерного станкостроения. Когда в 2022 году ушли западные поставщики, несколько российских разработчиков оказались готовы наращивать мощности и налаживать серийное производство.

Так два небольших сектора — лазерная техника и аддитивные технологии — демонстрируют, что импортозамещение может быть успешным там, где сохранилась научная школа и инженерные компетенции, а не только желание копировать.
Однако и здесь есть предел: на массовом рынке, где доминирует китайский импорт, конкурировать мешает отсутствие широкой компонентной базы.

 

 

 

Роль Китая. Угроза Китая

 

 

Главный факт, который зафиксировал 2025 год: Китай окончательно сменил Европу в качестве основного внешнего источника металлообрабатывающего оборудования для России. Это не конъюнктурный всплеск 2022–2023 годов, а устойчивая норма рынка. Даже по самым консервативным оценкам, Китай стал безусловным доминантом, а европейские бренды (Германия, Италия, Швейцария) ушли на периферию.

 

Обращает на себя внимание разрыв между долей Китая в деньгах (68,9%) и в штуках (77,4%). Это классическая картина доминирования в среднем и нижнем ценовых сегментах: в натуральном выражении китайские станки занимают ещё больше места, чем в стоимостном, за счёт массовых, относительно недорогих поставок.

 

 

 

С 1 октября 2025 года в КНР официально вступили в силу новые правила экспортного контроля товаров двойного назначения. Станки с числовым программным управлением (ЧПУ) попали в число регулируемых позиций. В частности, пятиосевые станки, а так же все станки с точностью выше 6 микрон. Для вывоза такой продукции теперь требуется специальная лицензия Министерства торговли Китая, причём сроки её оформления варьируются до двух-трёх месяцев в зависимости от сложности и номенклатуры.
На практике это означает, что китайские поставщики начали требовать лицензии на оборудование как раз той категории, которая необходима для высокоточных отраслей: авиастроения, двигателестроения, микроэлектроники.
Формально российский рынок имеет самый широкий доступ к китайскому оборудованию, но доступ к наиболее передовым китайским технологиям — под вопросом.
Это делает зависимость от Китая качественно иной, чем от Европы. Европейские и японские компании в 2000–2010 годы активно делились технологиями, некоторые создавали совместные предприятия, передавали компонентную базу и локализовали сервисное обслуживание.

 

Сегодня китайские поставщики действуют принципиально иначе. Прямые продажи конечному заказчику становятся нормой. Что это даёт китайской стороне? Контроль над ценообразованием и условиями поставки, отсутствие необходимости передавать критическую технологическую информацию на сторону и, как следствие, сохранение зависимости российского потребителя на всём жизненном цикле оборудования.

 

А российская компонентная база, которая могла бы вырасти на основе технологического партнёрства, в этих условиях не формируется. По крайней мере, примеры успешных СП нам пока не известны. 

 

 

Как «пищевка» станки обошла

 

 

Было бы нечестно на этом фоне утверждать, что технологический суверенитет в принципе недостижим. Достаточно посмотреть на соседнюю отрасль — пищевое и перерабатывающее оборудование. Там российские производители планомерно наращивают долю рынка и уже перешагнули важный психологический рубеж.

 

По данным ассоциации «Росспецмаш», доля отечественного пищевого оборудования по итогам восьми месяцев 2025 года достигла 53,6% в денежном выражении, тогда как в 2020 году она составляла лишь 37%. Министр промышленности и торговли Антон Алиханов подтвердил, что российская промышленность практически полностью готова закрывать потребности рынка в оборудовании для зерновой отрасли, общепита, а также в упаковочных машинах. И это при том, что импорт из Китая в этом сегменте тоже вырос — с 10% от импорта в 2020 году до 34% в 2025‑м. Но китайское оборудование там представлено преимущественно в нижнем ценовом диапазоне, тогда как российские производители укрепляются в более сложных и маржинальных нишах.

 

Вывод из этого примера важен. Технологический суверенитет возможен, когда отрасль не просто замещает импорт любыми способами, а выстраивает собственную производственную базу с глубокой локализацией. В станкостроении и металлообработке этот путь, к сожалению, в очередной раз только начинается. И он объективно сложнее, чем в пищевом машиностроении, — как по наукоёмкости, так и по длительности инвестиционного цикла.

 

Китай сыграл роль спасательного круга в 2022–2024 годах, когда уход европейских производителей грозил коллапсом. Китай заменил Европу. И теперь главный вопрос в том, как долго российская промышленность сможет опираться на эту замену, прежде чем новая зависимость окажется не менее жёсткой, чем старая.

 

Источник журнал "РИТМ машиностроения" № 3-2026