Процесс реального импортозамещения в ключевых критических технологиях не может быть быстрым: во многих сферах он требует пять‒семь лет. 

Торможение роста российской экономики, которое мы наблюдаем в первом квартале и которое, возможно, продлится и во втором, конечно, во многом результат сверхжесткой денежно-кредитной политики. И это не только высокая процентная ставка, но и введенные в конце прошлого года пруденциальные меры Банка России, направленные на ограничение кредитования.

В то же время есть и другие факторы торможения — это накопившиеся структурные проблемы в ряде секторов. Кризис в жилищном строительстве в регионах, где сложился избыток предложения жилья при падении его доступности и плохом финансовом положении многих застройщиков. Избыток ввезенных китайских легковых автомобилей и грузовиков, что привело к серьезному спаду автомобильного комплекса в первом квартале, и его не удастся полностью компенсировать в целом в этом году. Рост неплатежей и ухудшение финансового положения практически всех сегментов реального сектора экономики, а также падение экспортных доходов, особенно в рублевом выражении, из-за резкого укрепления курса рубля.

Пока не рецессия

В первом квартале 2025-го, с учетом сезонного и календарного факторов, ВВП понизился по отношению к четвертому кварталу прошлого года на 0,4%, хотя относительно первого квартала 2024-го он увеличился на 1,4%. Во втором квартале, по-видимому, рост не возобновится. Это не рецессия — скорее, пауза роста.

Во втором полугодии экономика все же получит позитивный импульс — по мере адаптации компаний к структурным дисбалансам, ожидаемому, пусть небольшому, снижению процентной ставки и увеличению бюджетных расходов. Рост промышленности сейчас почти на две трети связан с развитием ОПК, и от высокой ставки и избыточного открытия рынков китайскому импорту больше всего страдают гражданские отрасли, работающие на внутренний потребительский и инвестиционный спрос. Смягчение денежно-кредитной политики и перебалансировка импорта дадут серьезный позитивный импульс рыночным секторам экономики.

Даже если ключевая ставка снизится к концу года до 15‒16%, она будет вдвое выше инфляции. Реальному сектору необходимо снижение ставки в реальном выражении не более чем до 2‒3%. Такое постепенное снижение, вопреки опасениям, не вызвало бы бегства вкладов. Банк России, как предлагает бизнес, мог бы пойти на дифференциацию условий кредитования для приоритетных проектов и направлений, обозначенных государством, так и на докапитализацию институтов развития, работающих над реализацией этих задач. Но это принципиально другая денежно-кредитная политика, чем та, которую намерен проводить ЦБ.

Не потерять долгосрочные приоритеты

Замедление экономики, особенно розничной торговли и импорта, а также крепкий рубль приведут к тому, что доходы федерального бюджета окажутся ниже, чем заложено в Законе о бюджете на 2025 год, примерно на 400 млрд рублей. В этих условиях дефицит может увеличиться до 4,6 трлн рублей (против 3,8 трлн в законе). Это серьезное бремя, особенно при высокой цене заимствований, но дефицит составит тогда около 2% ВВП, что не критично.

Понятно, что сроки ряда бюджетных расходов и проектов можно сдвинуть, особенно в следующем году, и этот процесс уже начался при весенней корректировке бюджета. В то же время важно не потерять долгосрочные приоритеты, требующие увеличения, а не сокращения расходов на науку и развитие технологий и особенно на создание передовых научно-технологических заделов. Хотя наряду с проблемой недофинансирования науки и технологий еще более остро стоит проблема создания эффективной системы управления наукой и межотраслевыми прорывными технологиями, которую еще предстоит решить.

Верно, что «экономика высоких зарплат» будет стимулировать повышение производительности труда и внедрение передовых технологий, однако новые технологии требуют новых инвестиций и доступного капитала, что опять возвращает нас к проблеме его дороговизны и соотношению отечественных и импортных технологий. Процесс реального импортозамещения в ключевых критических технологиях не может быть быстрым, во многих сферах он требует пять‒семь лет. Наряду с достаточным финансированием это и вопрос достаточно долгосрочного планирования и управления как со стороны государства, так и бизнеса, права на ошибку и высокого уровня координации как между российскими компаниями, так и их международными партнерами. А они есть в Белоруссии, Китае, Индии и других странах. Ценность эффективного управления и координации здесь выше, чем ценность денег.

Андрей Клепач, главный экономист ВЭБ.РФ

Источник